4/2004 = Дорогие читатели! - страница 3

^ Стратегии реформ
Именно размышления такого рода привели к тому, что в Америке и Европе были разработаны различные стратегии реформ. В отличие от американцев, европейцы могли при этом опираться на совершенно конкретный политический опыт. Еще в 90-е годы прошлого века Европа предложила странам Южного Средиземноморья (Египет, Алжир, Израиль, Иордания, Ливан, Марокко, администрация Палестинской Автономии, Сирия, Тунис и Турция – Мальта и Кипр теперь являются членами Евросоюза) программы сотрудничества, которые были приняты и воплотились в конкретные проекты. Этот так называемый Берселонский процесс пока что рассматривается как «географическое дополнение» к расширению ЕС на Восток, хотя и без перспективы членства.

Важную роль для практики Барселонского процесса играл и играет принцип «равноправного сотрудничества». Речь не шла и не идет о том, чтобы извне (и сверху) заставить страны Южного Средиземноморья проводить реформы. Участники процесса с самого начала договорились о том, что мира и благосостояния вокруг Средиземного моря они могут достичь лишь за счет совместных действий. Воля к сотрудничеству и обусловленное ею взаимное уважение привели к тому, что Барселонский процесс – несмотря на негативное влияние затянувшегося ближневосточного конфликта между Израилем и арабами, который его даже частично парализовал – приносит конкретные плоды.

Министр иностранных дел Германии в своей уже упоминавшейся речи на 40-й Мюнхенской конференции по вопросам безопасности, состоявшейся 7 февраля 2004 года, сослался на запущенный Евросоюзом Барселонский процесс (и средиземноморский диалог НАТО) и потребовал разработки совместной трансатлантической инициативы по реформам на Ближнем и Среднем Востоке. В своей речи Фишер заявил, что речь идет «об усилении сотрудничества и тесном партнерстве в вопросах безопасности, политики, экономики, права, культуры и гражданского общества» (3). Постоянно подчеркивая важность партнерского подхода, он в то же время выступает против патернализма, за «серьезную и основанную на настоящей кооперации программу сотрудничества с государствами и обществами региона». Фишер называет два условия, без выполнения которых совместная трансатлантическая инициатива была бы немыслима: «Эта инициатива нуждается, во-первых, в большой выдержке, она должна быть долгосрочной. А во-вторых, нельзя выводить за ее рамки главный региональный конфликт, ближневосточный конфликт, в то же время нельзя допустить, чтобы он эту инициативу сразу же заблокировал».

В Вашингтоне и в американских СМИ министра иностранных дел Германии за эту речь сильно хвалили, несмотря на то или как раз потому, что он сформулировал принципы, которые не соответствовали прежним американским представлениям. Для Вашингтона патернализм был весьма характерен, он ощущается и до сих пор. Это четко проявляется в уже упомянутом вопросе Уильяма Кристола: Что хорошего в арабском мире в его нынешнем состоянии? Фишер это знал и знает. Поэтому он и предпринял попытку дать инициативе по Большому Среднему Востоку новую основу и новое направление. Его «философию» можно было бы при желании свести к трем пунктам.

- После завершения «холодной войны» Большой Средний Восток надолго останется для Америки и Европы самым стратегически важным регионом. Программа реформ может отвечать этому факту лишь при условии, что ее будут разрабатывать и понимать как программу стратегического партнерства.

- Стратегическое партнерство неразрывно связано с принципом равноправного участия. Поэтому программу реформ нельзя в одностороннем порядке создавать на Западе, ее нужно разрабатывать на месте, ее должны проводить в жизнь представители отдельных государств при поддержке западных партнеров.

- Общие подходы можно сформировать лишь тогда, когда конфликты, мешающие объединению усилий, будут притушены и постепенно урегулированы. На Большом Среднем Востоке речь идет прежде всего о конфликте между Израилем и арабами/палестинцами. Плодотворное сотрудничество со странами Южного Средиземноморья должно в любом случае включать в себя разрешение этого затянувшегося ближневосточного конфликта.

Если сравнить речь Фишера с резолюцией, принятой 9 июня 2004 года на саммите «большой восьмерки», сразу бросаются в глаза параллели. Уже в заголовке присутствует слово «партнерство». Цитата из текста резолюции: «Это партнерство будет опираться на истинное сотрудничество с правительствами, а также с представителями экономики и гражданского общества региона в целях укрепления свободы, демократии и благосостояния людей»(4). Кроме того, в документе подчеркивается, что разрешение конфликтов, «в частности, израильско-палестинского конфликта» является важным элементом прогресса в регионе; региональные конфликты не должны, разумеется, препятствовать реформам.

Степень согласия высока. Америка и Европа значительно продвинулись навстречу друг другу в определении принципов «партнерства ради прогресса и общего будущего с регионом расширенного Среднего Востока и Северной Африки». Понятно, что они откликнулись и на сомнения, которые высказывались в регионе. Там ничего не хотели слышать о реформах «по приказу». Это относилось и относится также к тем представителям региона, которые в целом положительно восприняли проект реформ, будучи готовы к активным действиям, которые принимают смысл реформ, но не их инициатора – Вашингтон. Опасения того, что «инициатор» в конце концов проявит нетерпение и станет навязывать реформы, существовали и существуют по-прежнему. Они усилились после начала войны в Ираке и получили подтверждение, после того как в Ираке после формального завершения военных действий произошло немало разных, в том числе страшных, событий. Вашингтон сам подпитывает такие опасения, самоуверенно выдвигая аргумент о том, что ситуация в Ираке и во всем регионе якобы улучшилась в результате вооруженного свержения режима. Таким образом, война, которая была и останется весьма спорной, прославляется как средство реализации реформ. Разве можно полностью исключить, что за такими насильственными реформами не последуют другие? Что имеется в виду, когда Кристол называет Иран «лакмусовой бумажкой» для европейско-американского сотрудничества?

Фишер в Мюнхене также говорил об Ираке, подчеркнув при этом, насколько важно после выигранной войны выиграть еще и мир. Неудача привела бы «к негативным последствиям для всех нас». Фишер не считает, однако, стабилизацию и демократизацию Ирака частью плана реформ; Ирак – это для него отдельная проблема.

В резолюции саммита «большой восьмерки» Ирак, напротив, упоминается как часть плана реформ. «Восстановление мира и стабильности в Ираке имеет решающее значение для благополучия миллионов иракцев и безопасности региона», - записано в резолюции, далее следует пространное разъяснение (5) того, что это значит для участников саммита. В этой связи упоминаются принятая единогласно Резолюция Совета Безопасности ООН № 1546 (6), миссия «многонациональных сил» и вопрос долгов.

Создается впечатление, что при принятии этой формулировки американцы настояли на своем, а другие (Франция, Германия, Россия) уступили, что, конечно, еще мало о чем говорит. Президент Жак Ширак и федеральный канцлер Герхард Шредер тут же заявили, что и впредь не станут посылать войска в Ирак и лишь частично спишут иракские долги. Из этого следует, что разногласия по Ираку сохраняются. Но главы правительств, памятуя о прежних неприятностях, теперь стали мудрее: несмотря на сохраняющиеся разногласия по Ираку они готовы продолжать и обновлять необходимое для обеих сторон трансатлантическое сотрудничество. В краткосрочном плане это можно было бы считать даже более важной целью инициативы по Среднему Востоку. Насколько она будет успешной для региона – это выяснится лишь в средне- и долгосрочной перспективе.


Примечания:

1 См. :
5872970850369893.html
5873062223323399.html
5873170854256295.html
5873282891764279.html
5873372831713525.html