Н. С. Лесков леди макбет мценского уезда - страница 5

Н. С. Лесков леди макбет мценского уезда - страница 5


Али до спасения души.

По судьбе своей поминки

Еще справим по пути,

Гдей—то ножичек в ботинке,

Христа—ради, отойди

Привал!

(АРЕСТАНТЫ собрались, переговариваются)

ПЕРВЫЙ. Ну и погодка! Грязища непролазная...

ВТОРОЙ. Прокляни день своего рождения и помри.

ПЕРВЫЙ. Вона и паром еще на той стороне...

ТРЕТИЙ. Перевезут, а там один переход останется — и Казань.

ПЕРВЫЙ. К какому только отвратительному положению ни привыкает человек.

ТРЕТИЙ. Не особенно нежный, он становится зол сугубо.

ВТОРОЙ. Две недели прошли, и всю дорогу Серега шел в обнимку с Сонеткой.

ПЕРВЫЙ. А Катерина Ильвовна шла по этапу совсем уже не живым человеком.

(АРЕСТАНТЫ расходятся, садятея, ожидая парома. В одиночестве сидит КАТЕРИНА. Напротив нее, обнявшись, СЕРГЕЙ и СОНЕТКА).

СЕРГЕЙ. Ну и скучища у нас, веселей, должно быть, удавиться. (к Катерине). Купчика, а купчиха! Как оно, все ли, ваше степенство. В добром здоровьичке?.. Эх, Сонеточка, моя конфеточка, моя мармеладная!

За окном мелькает русая головка,

Ты не спишь, мое мученье,

Ты не спишь плутовка...

Я полой тебя прикрою,

Так что не заметят!..

Ну, купчиха, как жег все ли ваше степенство в добром здоровьичке?

(КАТЕРИНА встает, подходит к Сергею, плюет в него. Он бросается на Катерину. АРЕСТАНТЫ сдерживают Сергея. СОНЕТКА отводит Сергея в сторону, бабы оттаскивают Катерину). (К Катерине). Ну, погоди ж ты!..

СОНЕТКА. Однако отважно она с тобой поступает!

ПЕРВЫЙ. Супротив такой бабы другой в целом свете не сыскать.

СЕРГЕЙ (к Катерине). Это тебе так даром не пройдет. (Драка. — АРЕСТАНТЫ расталкивают дерущихся. Появляется УНТЕР).

УНТЕР. Дыц! Вы чего? Эй, на пароме! На пароме, пошевеливайся. (К арестантам). Тихо тут у меня. (Уходит).

(Кто—то опять запел песню).

ТРЕТИЙ. Тут сказывают, на пароме, водку кто—то держит?..

СЕРГЕЙ. Да, теперь бы, точно, безделицу пропустить — ничего было бы. А ну, купчиха, по старой дружбе, угости водочкой, не скупись, вспомни, моя разлюбезная, нашу прежнюю любовь, как мы с тобой, моя радость, погуливали, да холодные осенние ночи просиживали, да твоих родных без попов и дьяков на вечный покой спроваживали!

СОНЕТКА. Ну, водочки и я бы выпила. Мочи нет, холодно.

СЕРГЕЙ. Купчиха, ну, угостишь, что ли?.. Ну, давай!

АРЕСТАНТКА, Да оставьте вы ее! Не видите разве, женщина совсем больна.

ВТОРОЙ. Должно быть, ножки промочила.

СЕРГЕЙ. Известное дело, роду купеческого, воспитания нежного. Вот ей бы еще когда бы чулочки шерстяные поддеть, оно бы еще ничего было

АРЕСТАНТКА. Насмехайся, подлец, насмехайся.

СЕРГЕЙ Я не в насмешку говорю! Тут вот Сонетка чулочки больно гожие продает... Так я вот только думал — не купит ли, мол, наша купчиха. (Поднял юбку Сонетки, на ее ногах чулки — подарок Катерины Сергею).

(Драка: КАТЕРИНА бросается на Сонетку, ее оттащили).

А то вот она лучше пусть к этапному поластится, у него под буркой по крайности дождем не пробивает.

СОНЕТКА. И все бы офицершей звать стали.

СЕР'ГЕЙ. И на чулочки шутя бы достала?

СОНЕТКА, Купчиха, а без чулков—то холодно, давай спляшем согреемся? Сережа, давай, спляши с нами. А то завтра скажешь, наше вам сорок одно? да кланяться холодно!

(СОНЕТКА пускается в пляс с Сергеем, дразня чулками Катерину).

"Был марьяж в колоде? да нету, хоть убей!

Видно, так завещано: не греши, колодник.
На даму, на 6убей на святую женщину!

ВСЕ.

Что—сь звенит, да, чай, не полный

Не стопочка хрустальная,

А то ли цепка от часов,

А то ли цепь кандальная,

А то ли цепка от моих часов.

А то ли цепь кандальная.

Ой выходит карта, да все бубновый туз,

Красная, не черная,

Что за жизнь такая, горькая на вкус,

Ягодка моченая.

Что—сь звенит, да чай, не полный штоф,

Не стопочка хрустальная,

А то ли цепка от часов,

А то ли цепь кандальная.

А то ли цепка от моих часов,

А то ли цепь кандальная.

(В этом страшной хороводе принимают участие все арестанты. Как бы подначивая Катерину, они срывают с нее шаль. В одной рубахе она мечется между танцующими и вырывается на край дебаркадера).

АРЕСТАНТКА. Хоть бы не супротив ее, да супротив других за нее посовестился!

СЕРГЕЙ. Ну ты, мирская табакерка! Отчего мне ее совеститься? Да я ее, может, и не любил никогда! Вот мне теперь стоптанный Сонеткин башмак милее ее рожи, кошки эдакой ободранной!

(СОНЕТКА тоже вбегает наверху продолжая свой танец. И тогда КАТЕРИНА, Сорвав с головы белый платок, бросилась в ноги Сонетки и одним махом перекинула ее в реку. Затем, осенив себя крестом, бросилась сама в холодную волжскую воду. Все оцепенели).

СЕРГЕЙ. Багор. Давай скорее багор! ГОЛОСА. Багор! Веревку! Лодку давай! (Все убегают. И только на помосте в луче света едва колышется белый платок Катерины Львовны. Вдали еже слышны голоса: "Лодку! Лодку!" Тихо возникает тема песни пролога. На сцену выходит ХОР в костюмах начала спектакля).

СТАРШИЙ (берет платок Катерины Львовны и выходит на авансцену). Сонетку уносило быстрым течением.

ЧЕТВЕРТЫЙ. На миг она всплеснула рукой над водой...

ВТОРОЙ. Но в это время из другой волны почти по пояс поднялась над водой Катерина Львовна...

ТРЕТИЙ. И бросилась на Сонетку, как сильная щука на мягкую плотицу ...

ПЕРВЫЙ. И обе более уже не показались.

СТАРШИЙ. Задаются же в наших местах такие характеры, о которых вспоминаешь с душевным трепетом. Такой была Катерина Львовна Измайлова, которую и стали называть в наших местах "Леди Макбет Мценского уезда".


(Так кончается хоровой сказ о трагической любви Катерины Львовны).


3НАВЕС






6038019851870999.html
6038206506432128.html
6038286496107782.html
6038374179235135.html
6038463452682251.html